larqui

Захожу в торговый центр по личной надобности, а там плакат: "Устал? Сдохни!"

Вздрагиваю и отворачиваюсь, прохожу мимо. В оптике забираю свои новые очки, покупаю линзы, раствор и контейнер для них. Выхожу уже зрячей.

Иду обратно, мимо того же рекламного плаката, а там: "Устал? Отдохни!" и стрелочка указывает на тут же стоящее массажное кресло.

Мир куда лучше, чем иногда кажется. Но иных рекламщиков пора ссадить с довольствия, чорт побери.

Брэд Питт снимает свою Анжелину:



И какая же она у него красивая...

Больше тут.

Всё-таки люди в массе занятные существа. К примеру, мы понастроили бумажных и прочих препон вокруг совсем простых вещей, вроде поездок, перемещений, трудовых и семейных отношений. И вроде всё нужное, я первая скажу, что не помешает формальное регулирование в вопросах неоднозначных, но на практике это затрудняет жизнь, по-моему, исключительно тем, кто и так прилично себя ведет. Система расчитана на нарушителя, на злоумышленника, поэтому нам, хорошим, приходится собирать десять справок с круглыми печатями о том, что мы не они. И как же это бесит!

(Как в школе: Иванов принес в класс живую крысу и бутылку портвейна, так что портфели теперь будут проверять у всех. А у меня там лежит "Любовник леди Чаттерли" и тетрадка с матерными стихами, которые я пишу на уроке английского. Вреда ведь никому от этого, но проблем-то мне доставят.)

У меня немножко голова кругом, а слова "документы", "визы", "оформление" вызывают дрожь в пальцах и помутнение в глазах. У меня теперь есть ежедневник, в котором заполнены строчки-странички на каждый день. Честное слово, когда я работала на четырех проектах разом, такого не было. Кажется, я ничего не успеваю, время уходит сквозь пальцы, паника-паника, ааа.

На самом деле, постепенно успевается всё, но побояться ж святое дело. Тем дороже маленькие промежутки полного спокойствия, когда вроде как ничего не нужно делать и никуда не нужно бежать вотпрямщас.

Примерно, как сегодня вечером. Хороших выходных, ребята.

Я да, теперь очкарик на постоянке. У меня еще со школы были очки для чтения, потом для компьютера, потом для вождения. В общем, такая штука с ограниченной областью применения. Типа, надо разглядеть, чем там машет регулировщик и машет ли и регулировщик ли это вообще, надела. Не надо разглядывать ничего такого — сняла.

А сегодня я зашла проверить зрение, просто было по пути, и выяснила, что формально я вижу процентов десять окружающего мира. Вдаль, понятно, но тем не менее. Ноль целых одну десятую. Не могу написать это цифрами — мне кажется, они не передают меру моего потрясения. И я настолько к этому привыкла, настолько приноровилась вовремя сощуриться, подойти ближе, присесть или угадать номер автобуса по силуэту, что даже не замечала этого особо, так, вздыхала иногда, что давненько не была у окулиста.

И еще у меня теперь есть астигматизм. В пару к узлам Шморля, надо думать. И винить, что самое обидное, кроме себя некого.

Ну, что. Заказала себе новую оправу. Пойду забирать, возьму еще контактных линз. Меня сегодня научили их надевать (вставлять? носить?) и выдали пробную пару. Разница, надо сказать... Ну, в общем РАЗНИЦА. Всё стало вокруг голубым и зеленым, контрастненьким таким и четким. Шла домой, люди пялились, потому что я со скорбным лицом, отвисшей челюстью и распахнутыми глазами вид имела тот еще, видимо.

Берегите себя, люди, в общем. Не повторяйте и всё такое.

Недавно с J посмотрели британский военный фильм 1958 года Ice Cold in Alex. Офицер-алкоголик (Джон Миллс) и его помощник должны эвакуировать с военной базы в Северной Африке и доставить в Александрию машину скорой помощи и двух медсестер. По пути к ним присоединяется отставший от полка солдат, и они все вместе пускаются в долгий и трудный переход через пустыню.

Кино очень славное, но я не о том. По сюжету герои натыкаются на немецкий отряд, который, узнав, что в машине есть раненые, позволяет им проехать. Дважды. Финальная сцена — выдача немецкого шпиона, о котором проникшийся отряд свидетельствовал, что он и не шпион вовсе, а просто военнопленный, потому что это означало разницу между расстрелом и лагерем.

Там много таких вот мелочей, на которых я спотыкалась и хмурила брови: как же так, как такое возможно. J рассказал, что бывало и почище: стоящие друг против друга английские и немецкие войска во время затишья связывались друг с другом по радио спросить, — вы тут случайно не убивали или не захватили в плен такого-то, а то мы недосчитались. И вообще, отношение друг к другу было как к благородным противникам, chivalrous — рыцарственное.

Нам маловато рассказывали в школе об этой стороне Второй мировой, что уж там.

Ладно, — сказала я. — Девятого будем смотреть "Они сражались за родину". Он знает, в общем, что у нас было не так. Он военный историк всё-таки, немало прочел и изучил. И всё равно порой не понимает, почему даже молодые люди вскидываются и ярятся, когда заходит какой-нибудь спор о войне. Почему мы так остро реагируем после стольких лет и каждая незначительная деталь, вроде тех же полосатых ленточек, вызывает ожесточенные, слишком эмоциональные обсуждения.

А просто у нас была совсем другая война, в которой к счастью мы победили.

С праздником, ребята.

— Hey man, why are you wearing one pink sock and one black?
— 'Cause I couldn't be bothered to find a matching pair.
— Come on, with your OCD it's just impossible.
— Alright, it's because I'm a raging homosexual, what do you want me to say?

— Aaww, gimme a kiss, baby.
— Your stubble chafes, baby.
— So does yours, do you hear me complaning?
— Jesus, boys. You two are a couple, just admit it already. You're making me and Olga here feel like "the other women" in your lives.
— *D. batting his ridiculously long eyelashes* Can't compete with that, you poor girl.

— For a Russian he's surprisingly comfortable with all this homoerotic banter.
— Like when he slides ice cubes down your chest just to see you squirm?
— Well, yeah. And also, he grabbed my ass when you looked away.
— I don't even know whether I should be amused or jealous.
— It's okay, you know he's just not my type. Too blond. Although come to think about it, he's pretty hot.
— Oh that makes me feel so much better.

5. В пятых, в субботу нельзя делать 39 (!) разновидностей дел. Вы хотите сказать, что не сможете убедить окружающих, будто любое дело, к которому они пытаются вас привинтить, входит в эти самые 39? Да конечно, сможете. Пажалста: написать отчет? Больше двух букв - нельзя. Если их устроит отчет из одной буквы - не жлобитесь, наваляйте, чего уж там.

Пойду сообщу начальству, что у меня и у всех честных людей сегодня суббота! И ни единой больше буквы.

А впрочем, всё равно увольняюсь.

На газонах уже настоящая зелень, не смутный отлив, будто мазнули сухой кистью по серой бумаге, а вполне живая трава. Мать-и-мачеха желтыми пятнышками тут и там, почки на деревьях. Дожди шли уже почти теплые, ветер суше и легче, совсем по-другому дышится же.

В метро солидный дядя в костюме и галстуке увлеченно читает книжку с полураздетой обнявшейся парочкой на обложке. Трое молодых пацанов уступили место троим хихикающим девчонкам в коротких юбках и играют с ними в гляделки, прислонившись к дверям вагона. У выхода из метро стайка бродячих собак лениво перелаивается, самая мелкая спит на солнце у фонарного столба; круглый бок, покрытый грязно-белой шерстью медленно колышется, пасть полуоткрыта, язык наружу. Черноглазые люди торгуют клубникой и корюшкой с лотков, в кафе на набережной жарят шашлык, в сквере жгут прошлогоднюю листву. Солнце бьет в стекло, намекая, что пора бы вымыть окна. Я выбираю новые солнечные очки, заказываю кеды с Бэтменом и проверяю, хорошо ли сидят прошлогодние драные джинсы.

Мы дожили до весны, мы снова это сделали, герои и упрямцы — все и каждый.

Ничего не успеваю, сегодня работала, завтра отдыхаю, но ощущение такое, что всё одно работаю.
Чувствую себя при том счастливой и легкой, слушаю слезливые баллады, так надо, наверное. Всё хо-ро-шо.

Навеяно вот этой подборкой актерских портретов.

У нас был друг семьи — вылитый Билл Клинтон. Та же мальчишечья улыбка, квадратные скулы, седая грива. Те же смутно монгольские глаза, смуглый тон кожи, бодрая походка. Та же привычка к хорошо скроенным костюмам.

Когда скандал с Моникой Левински был в разгаре, он спокойно по улицам ходить не мог: люди шарахались и показывали пальцами.

Из-за него даже родился мини-миф городской: мол, Билл от скандалу приехал прятаться к нам. И то сказать, у нас девки и красивее, и душевней, что ему эта глупая Моника, эта холодная Хиллари.

У меня друг, по кличке Малой, вроде б на меня совсем не похож. Ну, разве масть одна — кожа чуть смуглее, чем у окружающих северян, волосы темные, глаза ореховые. А так никакого вроде б сходства, Малой тонок и звонок, я — размашиста и широка в плечах, он в ярости бледен и сверкающ, я ж багровею и темнею, как грозовая туча. У меня круглые щеки и ямочки, у него — узкое, как шпага, лицо с четкими благородными линиями.

Но есть один ракурс, случайно подмеченный чужой фотокамерой, в котором мы неотличимы. Чуть исподлобья глядя в объектив, прижавшись щеками и кривовато улыбаясь, мы сходим за двойняшек без малейшей натяжки. Сходство даже пугающее: наши мамы, увидев ту фотографию, не сговариваясь схватились за сердце. Моя мрачно сострила: будь я мужчиной, точно засомневалась бы, не нашалила ли ненароком.

В сущности, у природы конечное число шаблонов, чего там. И по той обезьяне, что первой взяла в лапы палку, мы все родня, люди.

В рамках борьбы с усталостью и суетой решила побыть девочкой-девочкой в кои-то веки. В смысле, послать всё нафиг и пойти по магазинам.

А поскольку наполовину я ничего не делаю, в результате получасового маршброска куплен... эээ... как бы это? пиздец, других слов не подберу. Даже два.

( Я предупреждала...  )

Животрепещущий вопрос: что, что можно сверлить в трехкомнатной квартире почти каждый день часа по два в течение 9 месяцев? По-моему, там уже не должно было остаться ни одной стены. О свои собственные я скоро начну биться головой, если честно.

Другой наболевший: какая-то очередная таможня не пускает к нам весну. Юная разгильдяйка не озаботилась вовремя визой и теперь сидит в комнатке без окон, мрачно глотая принесенную сочувствующим пограничником воду, пока серьезные люди в форме звонят по всем инстанциям, выясняя, что теперь с ней делать. И назад не отправишь, и пустить нельзя. А мы тут без нее как должны?

Какая-то нехорошая женщина купила мои туфли в Стокмане, что за манера у них — заказывать по одной паре каждого размера. Но ничего, я уже присмотрела себе красные кеды.

Ну и это... Среда — вторая пятница. По этому поводу — мальчики-зайчики с виолончелями.

J сидит за столом, жует темный шоколад, запивает его кофе и разглагольствует. Шоколад с большим содержанием какао страшно полезен, утверждает он. Если есть его регулярно и понемногу, он предупреждает болезни сердца, малярию и цирроз, чуть ли не вылечивает рак. Я киваю и улыбаюсь, думая о своем.
— Нет, это всё на самом деле правда, — поднимает на меня невозможные глаза, — наши ученые доказали.

Я давлюсь смехом и кофе, объясняю его недоумению:

— Понимаешь, у нас есть такой мем, ну, выражение: "британские ученые доказали, что"... и вот всё, что после "что", обычно полная ерунда.

— Вообще-то у нас есть ответный... эээ... мем. Только мы вашим ученым даже доказывать не доверили. У нас в таком случае скажут: "русские ученые говорят".

У моей девочки уже два месяца как есть собственная девочка. Софи родилась длинненькой и стройной, с черным пушком на голове. Она любит есть, мыться и стукать папу кулачками по щекам. Папа гримасничает, Софи смеется.

Папа немного удивляется, что любимая захотела сначала ребенка, а только потом замуж, но что взять с этих сумасшедших русских. Он кивает и задает вопросы, когда я рассказываю, что у меня тут происходит. А на коленях у него сидит, прямо как большая, улыбчивая младенец, и я смотрю на нее и рассказываю как будто ей.

Ясное дело, я уже подписалась рассказывать ей компромат о родителях, когда подрастет, учить плохому и всякое такое. Некровной родни у меня всё прибавляется, и это очень круто, я считаю.

Когда тебе предстоит решение бюрократического вопроса, предполагай худшее. Озаботься копиями нужных бумаг и держи наготове те, что тебе кажутся ненужными. Умножь срок исполнения своей задачи на три и прибавь еще неделю для верности.

К встрече с бюрократом не следует готовиться как к битве. Не может капля воды биться со скалой, а бабочка — с ветром. Если думаешь о предстоящем как о бое — ты уже проиграл.

К встрече с бюрократом следует готовиться как к медитации. Успокоить ум, замедлить сердце и остудить кровь. Тогда капля воды источит камень, а ветер отнесет бабочку на цветущий луг. Рано или поздно.

Говорить тише, смотреть мягче, дышать глубоко и длинно. Не гневаться, не яриться и не дать возмущению затуманить разум. Принимать несуразности бюрократического бытия стоически, не пытаясь объять их рассудком, ибо это невозможно и многие стали на темный путь, пытаясь сделать так.

И да пребудет с тобою Сила.

... снова можешь повернуть шею так, как нужно, и встаешь с постели человеком, а не деревянным нечтом с негнущимся ничем; когда делаешь обязательно предписанную зарядку на коврике в большой комнате, и обнаруживаешь, что уже можешь положить попу на пятки, как полагается;

... а еще ладони, которым не хватило места на том самом коврике, упираются в пол, и он теплый (теплый!), потому что его нагрело солнце;

... стоишь перед зеркалом в ванной, собираешь волосы в хвост на макушке, а резинка вдруг рвется, чертыхаешься, роняешь ее, ищешь другую, не находишь — закончились, поворачиваешься, чтобы выйти поискать в спальне, и вдруг случайно ловишь свое отражение в зеркале... а там копна темных, блестящих, чуть волнистых волос, густых и мягких, как шелк, и вдруг думаешь отстраненно, как не о себе, — чорт, как же красиво, — а сразу затем, — ой, да это ж я, я с таким чудом на голове, это у меня есть что-то такое прекрасное, что многие б хотели, а у них нету, а у меня есть, обалдеть;

... открываешь с тихим хлопком бутылку розового, ставишь под локоть пепельницу и ждешь, когда противные гудки скайпа сменятся улыбчивым, — привет, детка;

... в полудреме между сном и явью чувствуешь, как тебя тихонько гладят по голове, плечу, спине, открываешь глаза и видишь, что сам гладящий еще спит вообще-то, улыбаясь во сне, а когда просыпается, оттого что ты шевельнулась или слишком шумно выдохнула, улыбка становится шире;

... поздно вечером в прокуренной кухне объясняешь Даре и Олли про пассив в русском языке, как лучше перевести I'm impressed или аутентичнее выругаться, понимаешь, что помнишь на самом деле больше, чем кажется, из школьно-институтских уроков;

... а потом рассказываешь тем же ребятам неприличный анекдот, в лицах и с акцентами, они громко ржут, и Олли говорит J, что ему со мной офигенно свезло, а он кивает гордо и обнимает меня за плечи собственническим жестом;

... субботним утром на кухне пахнет блинами и кофе.

6 вопросов от test_na_trzvst ( под катом )

В рабочей рассылке порекомендовали магазин "Наивно? Очень". Там керамика, игрушки, календари и прочие необязательные прекрасные штуки, сделанные особенными детьми и взрослыми.

Смотрите, какие там кружки и чашки.

Мне, кажись, нужна с Гагариным и вот такая:

Вчера иду себе в магазин, останавливаюсь у библиотеки, закуриваю. Мимо идут четыре молодых, как-то чересчур аккуратно одетых парня. Один из них здоровается, я машинально отвечаю, а он вдруг вопрошает, не хочу ли я бросить курить.

— Не-а, — отвечаю, — вот еще!

Пареньки оказались прихожанами тире проповедниками местной церкви Спасителя или как-то так. Оказывается, у меня тут в двух шагах находится штаб тоталитарной околохристианской секты. Ну не прелестно?

Мы немного поболтали, они пытались зазвать меня на лекцию об Иисусе, я вежливо отказывалась. Они выразили мне свое сочувствие и неодобрение одновременно, я их душевно поблагодарила за неравнодушие к моей судьбе. По-моему, они немного растерялись.

На обратном пути ко мне подошел мужчина, извинился, тоже поздоровался и спросил разрешения задать мне один вопрос. Я кивнула, думая о своем, а он выдал:

— Вы не знаете, где находится нофелет?

Ну, знаете, из дурацкого одноименного фильма.

Я похихикала, призналась, что не в курсе, и обещала узнать у благоверного, когда он вернется домой. Почему-то мужчина на меня обиделся, пробормотал что-то нелюбезное и ушел прочь, не оглядываясь.

Что-то мне Дорогая Реальность пытается сообщить, кажись.

Автор картинки tavlla, исходный пост и разное другое хорошее — в ее журнале.

Детка, ты оценишь.

Любимая песня шотландского гастарбайтера: